Владимир (Мирик) Евгеньевич Кожевин родился в Киеве 14 апреля 1923 года в семье инженера путей сообщения Евгения Владимировича Кожевина и дочери офицера царской армии Раисы Васильевны Брешко-Брешковской.

 

7 июля 1941 г. Мирик был призван в армию, однако на фронт попал лишь после окончания Томского артиллерийского училища в мае 1942 года. Летом 1942 молодым лейтенантом он был направлен на Калининский фронт в 891-й артиллерийский полк. 20 декабря 1942 Владимир Кожевин был ранен бою во время 2-й Ржевско-Сычевской операции под командованием генерала армии Г.К.Жукова. Эта военная операция (кодовое название «Марс»), была одной из самых кровопролитных и неудачных в истории Великой отечественной войны. К счастью, ранение, полученное Мириком, оказалось не очень тяжелым, и уже в феврале 1943 года он смог вернуться в свою часть. Второй раз Мирик был ранен 5 ноября 1943 года, за день до освобождения родного Киева, от которого его часть находилась в нескольких десятках километров. Ранение оказалось более серьезным, и по выходе из госпиталя Владимир Кожевин был демобилизован. В Киев он смог добраться только в марте 1944, где нашел только тетю Нину, которая и сообщила ему, что родители были угнаны в Германию.

 

Только после смерти Сталина Мирик узнал, что его родители оказались в Америке. До конца своей жизни Мирику приходилось скрывать родство с собственными родителями, даже когда это уже не имело никаких последствий. После войны Мирик окончил физфак Киевского университета, а по окончании остался там преподавать. В СССР карьера преподавателя вуза была возможна только при вступлении в партию, и во всех анкетах Мирик писал, что родители пропали без вести во время войны. В отсутствие родителей тетя Нина стала для Мирика второй матерью.

 

Раны, полученные во время войны, не прошли для Владимира Кожевина даром. 4 января 1974 года Мирик скоропостижно скончался от инсульта. Ничто не предвещало близкую смерть - за три дня Владимир Кожевин зарегистрировал брак с любимой женщиной. Мирику так и не довелось вновь увидеться со своими родителями из-за железного занавеса между СССР и Западом.

 

Почти каждый день Мирик вел дневник и не изменил этой привычке до последних дней своей жизни, записывая события в маленькие блокноты. Свои личные записи он вел даже за все время пребывания на фронте, что было строжайше запрещено, и, если бы это обнаружилось, его бы неминуемо ждал расстрел. Однако фронтовой дневник Мирика благополучно уцелел и может быть представлен вниманию широкой публики.

 

Из дневника Владимира Кожевина. 5 ноября, 1943 г. 

 

...В середине дня немцы стали усиливать артогонь. Стали стрелять группы шестиствольных минометов, результаты получаются почти как от «катюш». Ждем немецкой контратаки. Вскоре она началась. Израсходовали все снаряды, которые к тому же пришлось поднимать за 500 м. на руках, т.к. лошадь, не довезя одной повозки снарядов, была убита. Пехота стала отходить. Нам тоже ничего больше не оставалось, как снова на руках откатывать орудия в тыл. Пулеметная и автоматная стрельба усиливалась – немцы приближались. Я приказал наводчику вынуть панораму, а сам вынул ударный механизм, чтобы орудие было непригодно для стрельбы. Если придется бросить орудие, а мне удается выйти, это было бы мне некоторым оправданием, что я не бросил немцам исправного орудия. Только что я вынул ударный механизм и положил его в карман шинели, как немцы сделали сильный огневой налет из нескольких батарей шестиствольных минометов по деревне, откуда мы начали наступление. Тут же раздались какие-то крики, кажется, немцы, которые ненадолго остановились, увидев поддержку своих минометов, снова поднялись в атаку и были уже близко. Я почему-то взглянул на комбата, который был рядом, и увидел выражение ужаса на его лице, он, кажется, даже что-то крикнул, но я не расслышал слов, мне показалось, что их значение такое: «бросайте орудие, выходите сами». В это же самое мгновение слева, в 5 шагах от меня, разорвался крупный снаряд. Я даже по инстинкту ругнулся, когда услышал его свист при падении. Увидел разрыв. В тот же миг я почувствовал резкий удар в левую руку около локтя, и она безжизненно повисла. Я был ранен, и довольно сильно. Рукой я не мог шевельнуть, кровь сильно текла из рукава.

 

Владимир Кожевин. Фронтовой дневник. 1941-1944 г.г.