***

 

Война застала Кожевиных в Киеве. Единственного сына Владимира, или Мирика (так его ласково называли родители), забрали на фронт. Евгений и Раиса остались в оккупированной столице Украины. Что им довелось пережить, мы можем только гадать. Лучше всего о жизни в оккупированном Киеве написал в своей пронзительной книге «Бабий Яр» Анатолий Кузнецов.

 

Мирик прошел всю войну, был ранен, а когда вернулся, от своей тетки Нины (родной сестры Раисы) узнал, что родители пропали без вести. Так и остался он жить со своей теткой, поступил в институт, закончил аспирантуру, стал преподавателем физики в Киевском университете. 

Владимир (Мирик) Кожевин. Киев, 1960-е г.г.
Владимир (Мирик) Кожевин. Киев, 1960-е г.г.

После смерти Сталина Мирик получил весточку о том, что родители не погибли, а каким-то образом перебрались в США. Первое чувство радости сменилось тревогой: как жить дальше? В СССР, где сам факт пребывания на оккупированной территории считался преступлением, иметь родителей, неизвестным образом бежавших в США, было равносильно обвинению в предательстве со всеми вытекающими отсюда последствиями. Первое время переписывались через третьих лиц, потом, когда времена стали «более вегетарьянскими», напрямую. Однако во всех анкетах Мирик продолжал писать, что родители «пропали без вести» во время войны. Если бы открылась правда, Мирика могли бы ждать большие неприятности. Почему-то в нашей семье о Евгении и Раисе говорили, что они «ушли с немцами», то есть вроде как сотрудничали с оккупантами. Но каковы были обстоятельства их бегства в Америку, не знал никто. Об этом я узнал много лет спустя.

 

В 1965 году в Майами скончался Евгений Владимирович, а девять лет спустя его сын Мирик умер дома от инсульта -  сказалось ранение, полученное им во время войны. Раиса продолжала переписываться с Зинаидой, вплоть до самой ее смерти в 1978 году. После кончины бабушки эстафету переписки с Раисой принял я. Сегодня, спустя десятилетия, я жалею о том, насколько «мелкотравчата» была моя переписка с Раисой. Я только что кончил школу, и, как все мои сверстники, увлекался западной рок-музыкой. В то время «настоящие» западные пластинки с записями знаменитых рок-ансамблей стоили немыслимые деньги (за один диск надо было выложить примерно среднюю месячную зарплату). Денег таких в семье никогда не было, и я просил тетю Раю присылать мне пластинки Deep Purple, Beatles и других

«культовых» групп семидесятых. И Раиса беспрекословно выполняла эти просьбы. А еще она присылала мне детективы Агаты Кристи, благодаря которым я выучил английский язык.

 

В 1983 году Раиса умерла, о чем я узнал из письма ее поверенного в делах. Я закончил институт, женился, в стране началась горбачевская перестройка, закончившаяся августовским путчем 1991 года. Летом 1992 года меня каким-то чудом разыскала подруга Раисы из Майами. Звали ее Клавдия Акимовна Красницкая, она приехала навестить своих родственников в Москву. Было ей, наверное, около восьмидесяти. На мой вопрос, как Евгений и Раиса оказались в Америке, она ответила: «Как оказались в Америке? Да все просто: их угнали в Германию. В сорок пятом году они оказались в зоне, занятой советскими войсками, и их поместили в фильтрационный лагерь. Понимая, чем им грозит возвращение в СССР, заключенные лагеря напоили коменданта и угнали грузовик в американскую зону. В Америке у Евгения был брат, какое-то время они жили у него в Нью-Йорке, а потом он купил им дом в Майами. Константин все ожидал, что брат будет работать, но Евгений так и не устроился на работу, и братья перестали ладить друг с другом». Узнав, что Раиса присылала мне детективы, Клавдия сказала мне, что тетя неоднократно посылала в Москву Евангелие, но его конфисковывали на советской таможне.

 

Итак, Евгений и Раиса были классическими «дипи» - displaced persons, или «перемещенными лицами», - разделившими судьбу сотен тысяч своих соотечественников, оказавшихся после войны в других странах, чтобы избежать возвращения в сталинский «рай». При встрече Клавдия Акимовна передала мне небольшой конверт с фотографиями Раисы и Евгения, на котором значилась фамилия отправителя – Георгий Тяжелов. Моя фамилия и адрес были написаны еще по старой орфографии. «Это душеприказчик Раисы, у него хранятся все ее документы, которые Раиса завещала ему перед смертью», - сказала Клавдия. В тот момент я не обратил особого внимания на эти слова.

 

Спустя несколько лет, уже с появлением Интернета, мне удалось разыскать телефон Георгия Тяжелова, и я ему позвонил. Трубку снял человек со старческим голосом, говоривший по-русски с сильным акцентом, хотя и правильно. Представившись, я объяснил цель своего звонка. «Да, - сказал Георгий, - у меня действительно есть фотографии Раисы, какие-то письма. Есть ли дневник? Она вела дневник, но в завещании повелела уничтожить его после смерти». Тогда я спросил, можно ли как-то эти документы переправить в Москву. Я предложил отправить их моим родственникам в Нью-Йорк, чтобы те потом выслали их мне в Москву. Эта идея, однако, его мало воодушевила. «Знаете, - сказал он, - бумаги Раисы хранятся у меня в подвале, и вообще нас тут затапливало, не знаю, что с ними. У меня нет сил, чтобы даже поднять их наверх».

 

Повесив трубку, я понял, что на этих документах можно поставить крест. 

 

1  2  3  4  5  6