***

 

С тех пор прошло пятнадцать лет. Время от времени я вспоминал о Георгии Тяжелове, но чем больше проходило лет, тем меньше оставалось надежды, что архив Раисы уцелел. Наверное, он умер, - думал я, - а бумаги выбросила жена-мексиканка, для которой они не представляют никакой ценности.

 

Летом 2010 года я решил навестить свою двоюродную сестру в Нью-Йорке. Получив американскую визу, я купил билеты на первое сентября и стал готовиться к отъезду. Незадолго до отлета я поделился этой историей со своим давним другом, профессиональным архивистом Алексеем Литвиным, который имел опыт переправки архивов русских эмигрантов из Сан-Франциско в Москву. «Знаешь, - сказал он, - все это очень интересно, но с чего ты решил, что эти документы пропали? Раз там жили русские эмигранты, значит, наверняка, есть и православная церковь. Интернет есть? Ищи телефон и звони! Если будут проблемы, я свяжу тебя с одним православным священником из Нью-Джерси, он поможет». Я поблагодарил своего друга за совет, но в душе отнесся к этой идее скептически.

 

И вот настал день отъезда. В последний момент, когда я уже подъезжал к аэропорту «Шереметьево», мне вдруг позвонили из авиакомпании «Дельта» и сказали, что мой рейс отменяется и я полечу на следующий день. Огорченный, с тяжелыми чемоданами, я вернулся домой. Дособирав кое-какие вещи, которые я впопыхах забыл положить в багаж, я неожиданно вспомнил о совете своего друга. А, в самом деле, чем я рискую, - подумал я. Покопавшись в Интернете, я довольно быстро установил, что в Майами действительно есть православная церковь – храм Св. князя Владимира. На сайте церкви был указан телефон. Я набрал номер, и, спустя несколько минут, в трубке раздался женский голос:

 

- Hallo?

 

- Это храм Св. Владимира? - спросил я.

 

- Да, - ответили мне по-русски, -  слушаю вас.

 

Я представился, сказав, что являюсь родственником покойной Раисы Кожевиной. Моя собеседница назвалась матушкой Софией.

 

- А я вашу родственницу знала и очень хорошо помню, - сказала матушка. - Раиса Васильевна была очень доброй и отзывчивой женщиной, набожной прихожанкой, ходила в наш храм до самой смерти, пока были силы. Знаете, наш храм маленький, но очень намоленный. Он был построен в 1947 году русскими эмигрантами.

 

Я поинтересовался, не знает ли она человека по фамилии Георгий Тяжелов.

 

- Как не знать. Он умер две недели тому назад, и после его смерти мы получили бумаги Раисы. Там акварельные рисунки, фотографии.

 

Я чуть не выронил трубку.

 

- А сколько их там? – пробормотал я.

 

- Да немного. Я могу вам их выслать, только вы докажите, что действительно являетесь родственником.

 

Я ответил, что утром вылетаю в Нью-Йорк и привезу ей все необходимые доказательства.

 

- Хорошо, - сказала матушка София, - позвоните мне, когда будете в Америке.

 

 

 

***

 

И вот я в Нью-Йорке. Радость встречи с сестрой, которую не видел тринадцать лет, обмен новостями. Рассказываю ей про эту историю. «Знаешь, - сказала Татьяна, - я думаю, тебе надо туда лететь. Сам Бог велел. Да и когда еще у тебя представится такая возможность? Заодно посмотришь Майами, это такая экзотика!».

 

Слова сестры еще больше утвердили меня в решимости лететь в Майами. И я позвонил матушке Софии.

 

- Вы уже в Америке? Скажите адрес, я вам все вышлю.

 

- Знаете, матушка, я понял, что должен к вам приехать. Только вот где мне остановиться?

 

- Ну, на одну ночь вы можете остановиться у нас, на большее батюшка не велит, а потом вы можете снять номер в каком-нибудь дешевом мотеле.

 

- Хорошо, - сказал я, - я еще позвоню.

 

Составив план своих поездок по Америке, я заказал билеты в Майами. 

***

…«Лендровер» въезжает во дворик церкви. Мы входим в храм, навстречу нам выходит высокий статный батюшка, протягивает руку для поцелуя.

 

- Отец Даниил, - представляет его матушка.

 

- Добро пожаловать. Что ж, идите в столовую, я сейчас приду.

 

Мы проходим в небольшую, скромно обставленную комнату. Диван, обеденный стол, небольшой книжный шкаф, на стенах иконы и образа, фотографии царских детей. К книжной полке кнопками приколот лист бумаги со стихотворением, набранным по старой орфографии:

 

 

 

Не забывайте о России

 

Умчится время непогод,

Судьба нас к ней опять, родные,

Из чуждой дали приведет.

Тогда рассеянных по свету,

Пришедших к Родине детей,

Страна потребует к ответу:

Что вы в душе несете к ней?

Храните ль веру вы в святыне?

Заветы дедов и отцов,

Не позабыли ль на чужбине

Вы славы русской вечный зов?

И вы должны, неся ей знанья,

И речь ее, храня в пути,

Из дней далекого изгнанья

К России русскими придти.

 

Князь Касаткин-Ростовский

 

Мы сели за стол, матушка приготовила незатейливый обед, поставила чай, и мы начали беседу. Я вынул из сумки фотографии Раисы, сохранившиеся в нашем семейном альбоме, ее письма ко мне.

 

- Вы уж извините, что я к вам с таким недоверием отнеслась, - стала оправдываться она. - Но, знаете, мы только что получили эти документы, - с этими словами она протянула небольшую пластиковую папку, - и тут звоните вы. Я подумала, что это какой-то розыгрыш, такого не может быть. Георгий очень тяжело болел последнее время, а мы и не знали, что у него там лежит, он никому ничего не говорил. После смерти Георгия приехал его племянник из Нью-Джерси, он все это обнаружил и принес к нам. Мы не знали, что с этим делать, и собирались выкинуть, но батюшка сказал: «подожди, не выбрасывай». Да и Лене, моей дочке, понравились акварели, она хотела что-то себе оставить. И тут вы звоните. Невероятно. Наверное, Раиса так хотела, чтобы все это осталось у вас.

 

- Да, - согласился я, - очевидно, такова была воля Божья.

 

Я открыл папку – оттуда высыпались несколько акварельных пейзажей с видами Тироля, маленькие черно-белые фотографии Раисы и Евгения. Если это все, подумал я, то сейчас попьем чаю, и я пойду осматривать Майами. Но на всякий случай спросил:

 

- А еще что-нибудь есть?

 

- Да, - ответила матушка. - Пойдемте, я вам покажу. 

Мы прошли в трапезную. Просторное вытянутое помещение, несколько рядов обеденных столов, у противоположной стены  - пианино. Повсюду фотографии царской семьи. В углу иконостас, справа  репродукция портрета Николая II работы Серова. Рядом  – масляная картина храма Св. Владимира.

 

- Это Евгений писал, незадолго до смерти подарил нашему храму. Здесь вы будете спать, - она показала на диван. -  Вот коробки, смотрите. Что к вам не относится – откладывайте в другую стопку.

 

В углу стояло несколько картонных ящиков. Я открыл один из них и обомлел: он до отказа был набит фотографиями, документами и письмами Кожевиных. Я понял, что от экскурсии по Майами мне сегодня придется отказаться.

 

 

1  2  3  4  5  6